Разжимая кулаки

Ещё один наш фильм, отмеченный в Каннах. Кира Коваленко, наверное, большая поклонница Тарковского, но даже Андрей Арсеньевич не позволял себе буквально весь фильм выстраивать на визуальных образах, как делает молодая постановщица. Большинство из них, конечно, стреляет в молоко. Сидишь себе, примечаешь какую-то новую деталь, и думаешь: "А, ну да, вот что на душе у ХХХ", – но сценарий с каждой новой подобной зацепкой не ускоряется. Общий моральный посыл тоже лежит на поверхности и не уходит намного дальше последних диснеевских проектов. Семья у нас одна, другой не будет. Получается довольно тягомотное и предсказуемое действо длиной на 90+ минут, но всё же есть здесь один эпизод (ближе к финалу), после которого меня как током шибануло. И отмечу игру актёров, из которых только двое (отец и главная героиня) – профессионалы.

Может и многовато буквального разжимания кулаков и аналогичных настойчивых подчеркиваний общей метафоры, но кино всё равно живое, тактильное, с нервом. Интересно, как, несмотря на то, что фильм буквально крутится вокруг главной героини, не отходя ни на шаг, понимающий взгляд Коваленко охватывает всех. Больна не только Ада, у всего её окружения видны разные болячки, но травма одна, и лечить надо всех вместе, хоть это и противоречит очевидной необходимости разделения. Тонкий и смелый подход, ищущий надежду и человечность даже в таком мраке, при этом всё равно, конечно, фокусирующийся в первую очередь на состоянии главной героини. Финал впечатляет дважды, сначала после непрекращающейся с первых секунд нервотрёпки выходит на ощущение спокойствия и даже надежды, но визуальным решением контринтуитивно его подрезает.

Если уж мы снимаем нарративное, и более-менее линейное (даже выстроенное на как бы выхваченных эпизодах из жизни), то, наверное, стоит его как-то хорошо прописать. Хорошо, а не как здесь, с визуальными метафорами из-за каждого угла и попыткой всё загладить визуалистикой и прочей красивостью. Вот и выходит, что красивость отдельно, очень классно сделанный финал отдельно, а история как-то сама по себе отдельно. И немножко телефонная книга.